Я не политолог и не претендую на истину. Но за годы этой войны у меня сложилась своя картина, и она сильно расходится с тем, что рассказывают с экранов по обе стороны фронта. Попробую её изложить: местами субъективно, местами с фактами, а где факты заканчиваются — так и скажу.

Коротко: я не верю, что эта война про территории, про Донбасс или про то, в чью орбиту попадёт Украина. Всё это есть, но это второй план. На первом — холодный расчёт крупных игроков, которые увидели шанс ослабить друг друга и до сих пор им пользуются.

Две стороны, один расчёт

Начну с того, во что я не верю. Рассказы о «триедином русском народе» — это популизм для впечатлительных и фундамент для политтехнологов. Гуманизм в духе «мы защищаем русских людей Донбасса» — из той же коробки. Но и зеркальные истории о «тысячелетней нации, веками страдавшей под русской оккупацией», которые старательно выращивали на постсоветском пространстве после 1991 года, я воспринимаю ровно так же. Это не значит, что за ними нет реальной истории. Это значит, что историю здесь используют все стороны — как упаковку, а не как причину.

А причина, на мой взгляд, такая. Две силы — Россия и правящий класс старой Европы (с британцами, которые, как обычно, отдельная песня) — одновременно увидели момент, когда можно ударить по конкуренту и снизить его вес в мире на десятилетия вперёд. Кремль увидел возможность обескровить европейские финансы и промышленность. Европейские элиты — надломить богатую ресурсами страну, которую они всегда воспринимали как полуколонию с ядерной кнопкой. Безопасность, язык, народность — приятные бонусы, но не мотор.

Следы этого расчёта видны ещё до 24 февраля. Осенью 2021 года «Газпром» не заполнял европейские газовые хранилища сверх минимума, и цены в Европе взлетели задолго до первого выстрела. Тогда это выглядело как коммерческий каприз, сейчас — как разминка.

Как блицкриг превратился в истощение

Очевидное возражение: если цель — долгое обескровливание Европы, зачем было бросать колонну на Киев и высаживать десант в Гостомеле? Всё в феврале 2022 года кричало о расчёте на быструю войну, вплоть до статьи РИА о «решённом украинском вопросе», которую опубликовали раньше времени и спешно удалили.

Мой ответ: планов было несколько, и они лежали на столе от разных «башен» Кремля. Силовики предложили быстрый вариант и провалились — на разведке и на самом блицкриге. После этого в ход пошла другая логика, которая с первой не конфликтовала, а дополняла её: затянуть, истощить, заодно перестроить свою промышленность и развернуть экспорт на Восток. Подо всё это быстро подвели красивую теорию о большой геополитике.

Смену «башен» видно невооружённым глазом. Сначала мятеж Пригожина летом 2023-го показал, что внутри силового блока всё совсем не гладко. Потом, в мае 2024-го, Шойгу на посту министра обороны сменил экономист Белоусов, и прошла волна арестов в Минобороны. Проще говоря, войну передали людям, которые управляют ею как экономическим проектом. Как устроены такие элитные группы, неплохо описано в докладах Минченко «Политбюро 2.0».

И я не думаю, что весь этот план касался только Украины. Си и Путин не просто так встречались наедине на открытии Пекинской олимпиады 4 февраля 2022 года, после чего было подписано заявление о партнёрстве «без пределов». Китаю поражение России невыгодно: тогда всё внимание Америки переключится на него.

Лучшее доказательство того, что расчёт был, — экономика. Все прогнозы краха под санкциями разбились. Кто-то называет это чудом, я — хорошо сделанной домашней работой, пусть и с долей везения. После 2014 года Россия готовилась к отключению от западных систем, и в 2022-м эта подготовка сработала. А свежий бюджет на 2027–2029 годы выглядит не как документ загнанной в угол страны: нефть в нём заложена по 50 долларов за баррель, на оборону в 2027 году — 17,1 трлн рублей, больше трети всех расходов, дефицит около 2% ВВП. Налоги и тарифы растут, отток людей и денег есть, но основная масса продолжает работать и платить налоги. Это бюджет страны, которая спокойно планирует долгую войну.

Европа, которая ест сама себя

Теперь о второй стороне. Когда я говорю «глобалисты», я имею в виду не тайное общество, а вполне конкретных людей: нынешние либеральные правительства ключевых стран ЕС и брюссельскую бюрократию, для которых наднациональные цели важнее интересов собственных стран. Исключений почти не осталось: Словакия держится, а Венгрия этой весной сменила Орбана на правительство, которое санкции против России сохраняет.

ЕС вообще всё больше напоминает мне колониальную систему. Есть метрополия — основные страны-гаранты, плюс Британия как союзник со стороны. И есть периферия, которую последовательно присоединяли и которая платит за членство. Это не только моё ощущение: ещё в 2018 году Тома Пикетти посчитал, что прибыль, которую западные владельцы выводят из Польши, Венгрии, Чехии и Словакии, превышает всё, что эти страны получают из бюджета ЕС. Деньги из Брюсселя при этом приходят с условиями — поменяй законы, впусти внешний контроль, — а непослушным, как той же Венгрии, их просто замораживают.

Отсюда и ответ на вопрос, почему правые и левые в Европе поддерживают Украину почти одинаково. Политику неважно, на какой стороне компаса он стоит, если для получения денег, торговых уступок или защиты от американских пошлин нужно идти в общем фарватере. Каждый действует в своём горизонте: политик думает о карьере на ближайшие выборы, элитные группы — о своих активах, а интересы страны на десятилетия вперёд остаются без присмотра.

В выигрыше от всего этого — Америка. Она стала главным поставщиком сжиженного газа в Европу вместо российской трубы, а летом 2025-го ЕС согласился на пошлины в 15% и пообещал закупить американских энергоносителей на 750 миллиардов долларов. Плюс у влияния есть и вторая половина — данные: прослушка Меркель американской разведкой давно не секрет. Трамп от общего курса отходит не так далеко, как кажется, просто куда активнее играет политическими картами. Старлинк работает, разведданные Украине передаются, а боеприпасов не хватает в основном потому, что случился Иран: только с февраля по июнь 2026 года война с ним обошлась США в 22 миллиарда долларов израсходованных боеприпасов.

И здесь мне не обойтись без провокации. По результату своих действий Зеленский работает на Кремль лучше иного кремлёвского чиновника. Я не утверждаю, что он агент в буквальном смысле — у него свои причины не уступать: конституция, общество, собственная политическая шкура. Но посмотрите на итог: давление мирного трека он выдерживает, ни на что не соглашается и продолжает получать деньги ЕС, а Европа перестраивает промышленность с гражданского производства на военные заказы. Добавьте к этому затяжной миграционный кризис — и получится буквально искусственно подпитываемый идеальный шторм, о котором Кремль мог только мечтать.

Чем всё закончится

Я вижу три основных пути.

Первый — всё продолжится как есть. Война на истощение, из Европы вытягиваются ресурсы, кризисы миграции и производства нарастают. Судя по российскому бюджету до 2029 года, в Кремле готовы именно к этому, и пока это самый вероятный вариант.

Второй — в Европе к власти приходят правые, которые разворачиваются к национальным интересам и уменьшают влияние брюссельской метрополии. Это открывает дорогу к восстановлению связей с Россией, устраивает Китай (Европа не развалилась совсем) и запускает интересный процесс: те, кто вовремя соскочил, начинают есть тех, кто до последнего хотел «наказать страну третьего мира за непослушание». Для Европы как самостоятельного игрока и для прекращения войны это, по-моему, лучший исход: тектонический сдвиг, но не уничтожение. Правда, правые в Европе по отношению к России далеко не едины, а пример Венгрии пока говорит о движении в обратную сторону. Главное событие, за которым я буду следить, — президентские выборы во Франции весной 2027 года.

Третий — эскалация, прямое столкновение России и НАТО и ядерная война. Всё, человечество приехало, потому что никто не захотел считать себя проигравшим. Я вижу его в связке с возвращением демократов к власти в США и усилением глобалистов в Европе, хотя понимаю, что до беды может довести и случайный инцидент — вроде российских дронов над Польшей в сентябре 2025-го.

А как же вариант, при котором ломается сама Россия? Он возможен — в первую очередь через экономику, во вторую через раскол элит. Усталость общества я всерьёз не рассматриваю: на выборах в Госдуму в сентябре «Единая Россия» получила рекордные 349 мест. Но главное даже не это. Распад страны, по которой рассредоточено ядерное оружие, не нужен никому — ни Китаю, ни, если честно, Западу. В 1991 году Буш-старший приезжал в Киев отговаривать украинцев от выхода из СССР именно поэтому. Да и Путин сформулировал всё давно: «Зачем нам такой мир, если там не будет России?» Поэтому все по-настоящему катастрофические для России сценарии я для себя свожу к третьему. Грубо, но, как мне кажется, близко к правде.

Вместо заключения

Я понимаю, что многое здесь — мои догадки, выстроенные вокруг фактов, а не наоборот. И сразу оговорюсь: остановка России на линии фронта сама по себе ничего не докажет. Если цель — максимальное ослабление Европы, которое может выдержать сама Россия, Кремль вправе остановиться в любой момент, когда сочтёт результат достаточным.

Поэтому проверять мою версию надо не по карте, а по Европе. Сколько потерял ЕС в ВВП, как изменилась готовность НАТО, что с прогнозами промышленного производства, какие компании перенесли производства из ЕС и куда, как меняются миграция, преступность и настроения коренного населения по местным выборам и независимым опросам. Оценивать всё это нужно в комплексе, и полной картины у меня на руках, к сожалению, нет. Но если через несколько лет после окончания войны эти цифры окажутся такими, будто ничего не произошло, значит, я был неправ.

Пока же я смотрю на происходящее как на большую партию, где Украина — доска, а не игрок. И чем дольше идёт игра, тем меньше в ней остаётся того, что рассказывают с экранов.

Источники